шпора. Он у него разнесенный и довольно короткий, с килем напрямую не соединяется. Судно имеет смешанную металл-деревянную конструкцию со стальным килем. Как эта посудина будет ходить – одному богу известно. Что известно мне, так это то, что это первый в мире пароход, имеющий машину в 150 киловатт, с водометом. Сделано оно специально для подарка, так что он достаточно дорогой получился, но по другому его не перевезти. Другой вопрос: сможем ли мы его на Дон перебросить? Для этого я «припас» большое количество людей. У нас ведь как: «два солдата из стройбата заменяют экскаватор». Что-нибудь придумают или пророют. Обстоятельства складываются таким образом, что без хорошего подарка мне в Византии делать нечего. «Азия’с! Не поймут’с!» – как говаривал Ржевский. Шли с приключениями, хорошо, что днища не пробили при посадках на мель и док не понадобился. Потом приспособились и, вроде как, пошли. Две недели перебирались на Дон, так как для прохода больших кораблей накачанной из Волги воды не хватило, пришлось еще раз качать. А это – время и топливо. Корабли перевели на Дон, отпустили назад людей и барку с паровой машиной и насосом. Проще, если ничего не получится, спалить оба или передать их в Белую Вежу с концами, чем еще раз мучиться с переброской этих «уе» обратно на Волгу. Одного раза вполне хватило! Дон тоже порадовал количеством мелей и отсутствием огражденного фарватера. Но в Азовское море мы вышли. Далее пошли гораздо быстрее и достигли Константинополя в начале августа. Почти вовремя, как и договаривались. Было нас 421 человек, не считая матросов и гребцов на 20 корабликах. Нас никто не досматривал, вход со стороны Черного моря никто не охранял. Мы прошли по проливу и высадились на невысоком причале в Византионе, на мысе Акрополис, буквально в двух шагах от дворцового парка и одних из главных ворот города. Отсюда, через Первый холм шла главная улица города к Большому дворцу и ипподрому. Через пролив находилась еще одна крепость: Галата. Что было удобно: мы контролировали выход из этих ворот двумя орудиями. С остальных сторон к нам было не подойти: мешало море.
Подошли мы под утро, никаких действий не предпринимали, подошедшим от ворот нескольким солдатам и офицеру было предъявлено письмо императора Михаила, в котором мы приглашались посетить стольный град Константинополь. На все попытки выпроводить нас правее, где располагались купеческие причалы других стран, матросы отвечали только по-русски: «Князь почивать пошел, не велел беспокоить. Мы в гости приехали». Ушлый грек, которого мы наняли в Керчи в качестве переводчика, что-то тарахтел на греческом, но права не имел меня беспокоить. Нападения со стороны Черного моря никто не ждал. Оно было внутренним морем империи. На берегах пролива никаких укреплений не было. Стены в этом месте складывались еще при греках, без связующего, и были не слишком высоки. Акрополис и Первый Холм были старейшей частью города. Мы стояли на расстоянии прямого выстрела из лука и большой опасности для города не представляли. Стража малость посуетилась и успокоилась. Да, странные, но иностранцы, и их пригласили. Будет день – будет пища. Попытались меня разбудить ранёхонько, но император еще глаз не продрал. Охране вручили пакет с уведомлением о прибытии, и сказали, что пока до солнца не будет два копья, князь Владимир не проснется. Устал, всю ночь шли по проливу. Идите на фиг, дайте поспать и доложите императору. Государственный визит! Но все, что может быстро загореться, мы упрятали в трюма еще до швартовки. Спали все весьма условно, в том числе, и я. Подошел бот с латинским парусом, на котором прибыл Рознег, с работниками посольства. Им оставаться в городе сейчас было небезопасно. Дружинников и командиров познакомили с планом крепости, раздали планы и приступили к переодеванию. До «подъема» императоров оставалось менее часа. Императоров было два, и они – любовники. Шальному и беспутному Михаилу подложили некоего Василия Македонского. Подложили не просто так, а чтобы иметь постоянный доступ к телу. По той истории, которую я знаю, править Михаилу оставалось один-два месяца, точно установить невозможно. Шел 867-й год, по 10-тиричному исчислению, но их существовало 6 штук и каким из них пользовались местные летописцы было неизвестно. Местная знать была недовольна отсутствием наследника и постоянными поражениями в стычках с арабами. Василий был представителем новой династии. Аморейская династия закончится на Михаиле. По срокам, а Михаил и его мать правили с 842-го года, именно они дали команду уничтожить княжеские роды на Руси. Хотя, возможно, это могло произойти и ранее, когда в 834-м Феофилос не принял послов Новгорода, а через два года установил союзные отношения с Хазарским Каганатом. Уже не важно! Мы здесь, и начинаем свой номер.
Глава 13. Мыс Акрополис, Византион, 11.00 судового: «Палех! Вперед!»
В 11 часов по судовому времени, одновременно с началом работы звонницы ближайшего к причалу храма Святого мирра (сейчас носит названия «Святой Ирины», первый в Константинополе христианский храм, построенный непосредственно в Акрополисе на Первом холме), распахнулась аппарель и из чрева судна вывели попарно шесть серых чистопородных лошадей, и начали запрягать их цугом, пристегивая их к золотому дышлу золотой римской колесницы. Кони, грациозно изогнув шеи, легко вытащили ее и прицепленную к колеснице ярко раскрашенную коробку, на которой золотом и алым цветом на сочном черном фоне летали птицы феникс, бушевало золотисто-красное пламя. Виднелись купола и башни неизвестного города. Деревни Палех на Руси еще не было, это – то что называется «по мотивам». Но выглядело красиво. Правда, коробка оставила на мостовой причала какие-то штрихи и полосы при развороте, но кто же отведет взгляд от такой красоты? Шестеро рыцарей в золотых доспехах, это был правда, нитрид титана, но кто ж это знает?! уселись спереди на шестерку ослепительно белых, пудры из оксида титана мы не пожалели, лошадей, украшенных бело-золотистыми бунчуками, и прикрытых такой-же золотистой броней, как и рыцари. В колесницу встали я и Минай, в качестве кучера. За коробкой выстроилось пять рядов по шесть всадников эскорта в зеленоватых, как и у меня, доспехах. Они вскинули золотистые горны и фанфары, и затянули громкую мелодию, привлекая к себе внимание и глуша звуки, которые издавала коробка на ходу. Лошади коробку утащить не могли. Она сама ехала, а мы только делали вид, что везем ее ко дворцу. Строй в шесть конников не давал возможности толпе подойти вплотную к коробке. Этому же служили выступающие лезвия на колесах колесницы. Но народ в Константинополе был
